Патентные войны или патентный рэкет против рыночной конкуренции в современном развитом капитализме?


patentnye-vojny

Момент, когда патентные войны перешли границы разумного

09.02.2012

 О патентных войнах, которые в прошлом году разгорелись с невиданной силой, написано более чем достаточно. Теперь все против всех: Microsoft вымогает у производителей телефонов с Android больше денег, чем зарабатывает на нём сам GoogleApple и Samsung бесцельно пакостят друг другу по мелочам, а консорциум MPEG LA угрожает пользователям видеоформата WebM. И хотя вся эта мышиная возня дурно выглядит, до сих пор она не переходила некоторых границ приличия: в ней участвовали только мегакорпорации, у которых есть средства и ресурсы для таких развлечений. Увы, иногда эти границы оказываются перейдёнными.

parentnye-vojny2

В околокомпьютерном сообществе принято считать патенты абсолютным злом, но в действительности картина не настолько чёрно-белая. Например, разработка и получение разрешений на производство новых лекарственных препаратов обходятся в такие чудовищные суммы, что в случае отказа от патентов компании, которые ведут исследования, окажутся в заведомо невыгодном положении. Это редкий, но не единственный пример использования патентов по назначению, то есть для защиты тех, кто делает что-то новое.

А вот софтверные патенты и патенты на бизнес-идеи по-настоящему вредны. Они, как правило, содержат исключительно расплывчатые концепции, которые по сути дела даже не являются изобретениями. Это настоящая находка для расплодившихся в последнее время патентных троллей — организаций, которые не делают ничего продуктивного и существуют за счёт узаконенного вымогательства. Таких, например, как небезызвестная фирма Intellectual Ventures, основанная выходцем из Microsoft Натаном Мирвольдом, или компания Lodsys, в прошлом году донимавшая разработчиков мобильных приложений.

patentnye-vojny3

Иллюстрация из патента на интерактивные веб-сайты

Патент на «интерактивные веб-сайты», выданный в 1993 году и всплывший на днях, относится к той же тролльской категории. Настоящие интерактивные веб-сайты появились без участия его авторов, которые даже не пытались использовать своё «изобретение» на практике, хотя у них было на это без малого двадцать лет. Впрочем, беспокоиться об этом тролле вряд ли стоит: ему не переиграть интернет-гигантов с бездонными карманами и армией юристов.

Беспокоиться следует о небольших компаниях, которых, в отличие от Google, Apple и Samsung, судебные разбирательства вполне способны разорить. Стартапы редко становятся жертвами исков: чаще всего крупные корпорации просто не считают их угрозой для себя, а в том случае, если они сделали что-тодействительно интересное, их проще и выгоднее купить, чем терзать за нарушение патентов. 

Однако порой это всё-таки происходит, и тогда несправедливость существующей патентной системы становится особенно очевидной. Она не видит различия между изобретателем и жуликом или между компанией, делающей первые шаги, и столетним монстром с многотысячным штатом.

На днях корпорация Honeywell International обвинила в нарушении патентов компанию Nest Labs. Honeywell — гигантский конгломерат, существующий с 1906 года и занимающийся всем, что только можно вообразить: авиацией, энергетикой, транспортом, производством материалов для химической и электронной промышленности, а также системами автоматизации и управления зданиями. Компания Nest Labs основана в 2010 году, но уже выпустила продукт, на фоне которого все аналоги, производимые Honeywell, выглядят как Motorola DynaTAC рядом с современным телефоном на основе Android или iOS.

patentnye-vojny4

Nest Lab делает самообучающийся комнатный термостат Nest — устройство для поддержания стабильной температуры в доме. Задача, которую ставили перед собой его разработчики, очевидна: так или иначе втащить этот застоявшийся класс бытовых приборов в XXI век. Термостат Nest Lab обладает интерфейсом и возможностями, сделанными по стандартам 2012, а не 1983 года, как продукция большинства её конкурентов. 

Устройство пытается отыскать паттерны в поведении своих владельцев: например, если они регулярно меняют уровень температуры ночью или перед уходом из дома, Nest быстро поймёт, чего от него хотят, и станет выполнять нужную операцию сам, без напоминания. Кроме того, он использует информацию с датчиков движения и температуры, размещённых в разных частях дома, и сверяет их с прогнозом погоды, полученным из интернета, чтобы оптимальнее расходовать энергию на обогрев или охлаждение помещений. Вдобавок термостатом можно управлять дистанционно через веб-сайт или мобильное приложения.

Honeywell International не производит ничего, хотя бы приближающегося к Nest по удобству и интеллектуальным возможностям (хотя её продукция наверняка превосходит его в других областях). Тем не менее корпорация подала иск, обвиняющий Nest Labs в нарушении ряда своих патентов, в том числе патента, описывающего индикацию грамматически верных предложений во время программирования термостата, и патента, описывающего термостат, способный сообщать прогнозируемое время достижения заданной температуры. Большинством патентов, перечисленных в иске, Honeywell лишь обладает, но не пользуется.

 В Nest Labs ответили, что намерены храбро обороняться от патентных атак, и добавили, что у них хватит сил, поддержки и уверенности для того, чтобы победить. Хотелось бы надеяться, что это так, потому что уж в этой тяжбе любой разумный человек способен отличить правого от виноватого — если не с юридической точки зрения, то хотя бы с этической.

 Читайте также

 Владельцы патента добиваются запрета Sony PlayStation Vita в России

 http://blogs.computerra.ru/23915

Тайна патентных троллей

http://www.youtube.com/watch?v=nJHOuTjqD_w

STOP: Patent Troll!

Патентные войны превратились в череду отвратительных процессов

Патентная система западных стран уже неоднократно доказывала свою недееспособность. Патенты все чаще использовались для блокирования в залах суда инновационных разработок, и в 2011 году эта проблема достигла эпических размахов.

«Патентные тролли» продолжают требовать у больших и малых ИТ-компаний компенсации за использования якобы их запатентованных идей.

patentnye-vojny6

Кроме этого, патентная война перекинулась на крупных игроков индустрии, больше всех из которых досталось производителям гаджетов на ОС «Андроид». В июле, Google не смог выиграть дело по более чем 6000 патентам компании Nortel, что обошлось компании в $ 4,5 миллиарда долларов. Дабы избежать дальнейших разбирательств Google даже купил патент Motorola Mobility за $ 12,5 миллиарда.

Microsoft начали требовать платы от лицензирования патентов производителей мобильных телефонов на Android, что привело к крупному противостоянию с Google. А Apple со своей стороны, продолжили подавать в суд на Android-производителей, таких как HTC и Samsung, за нарушение патентных прав. И конца всем этим процессам пока не видно, что ничего хорошего для развития рынка не сулит.

http://www.gadgetblog.ru/6095/

Патентные войны отняли у нас $500 млрд

Давайте представим, что мы смотрим передачу «В мире животных». Привычным добрым голосом Николая Дроздова нам рассказывают: «Патентные тролли – очень хитрые и прожорливые животные. Ареал их распространения чрезвычайно широк, но самая крупная популяция обитает на североамериканском континенте, в районе Силиконовой долины, что в Калифорнии. Это неудивительно – они держатся поближе к источникам пищи. Питаются патентные тролли изобретениями. Если тролль чует изобретение (а нюх у патентного тролля замечательный) – иногда уже крупное, а чаще еще небольшое, но многообещающее, – он набрасывается на него, хватает и утаскивает в свое логово. Нередко тролли загоняют целые стада изобретений. В последнее время их популяция необычайно выросла. Благодаря обилию пищи они активно плодятся, становятся большими, еще более прожорливыми и опасными. Патентные тролли  охраняются законом и не боятся человека. Все чаще они совершают набеги на фермы, где выращивают изобретения, и наносят таким образом большой ущерб хозяйству». 

Насколько большой – попытались подсчитать несколько сотрудников Бостонского университета. Получилось, что за последние 20 лет ущерб от действий компаний, которые называют «патентными троллями», составил колоссальную сумму – около $500 млрд, почти два годовых бюджета России. В последние годы аппетиты троллей растут, и с 2006 года мировая экономика ежегодно теряет около $83 млрд. В 2010 году тролли подали 2600 исков только против американских компаний – это в 5 раз больше, чем в 2004 году. 

О роли патентных троллей в экосистеме инноваций спорят давно, но все же почти повсеместным является мнение об их чрезвычайной вредности. Они сами, как правило, ничего не производят и зарабатывают деньги на том, что некоторые назовут вымогательством. Скупая права на патенты у маленьких фирм или на аукционах по результатам банкротств, они позже подают в суд на компании, которые, по их мнению, используют технологию, патент на которую принадлежит им. Иногда и сами «изобретают велосипед», патентуют и идут в суд. Часто подают иски сразу к множеству организаций. Один жирный тролль по имени Gooseberry Natural Resources недавно заявил, что он обладает патентом на новостной интернет-сайт. И подал иски к множеству наиболее раскрученных информационных порталов. Среди жертв этого хищника – Techcrunch и Yahoo. Не менее жирный тролль GeoTag, заручившись вот этим патентом, подал в суд, кажется, на всех – от компании Yellow Pages, давшей название одноименным справочникам, до Starbucks и Pizza Hut. 

Кормить патентных троллей приходится практически всем нам. Если вы не видели их даже в «Мире животных» и вовсе не подозревали об их существовании, это не освобождает от дани. Ведь компаниям-производителям приходится выплачивать роялти и компенсации троллям – и впоследствии, конечно, все это входит в конечную стоимость продукта, который мы покупаем. Допустим, Apple в конце прошлого года окончательно проиграла в суде еще одному троллю – Mirror Worlds – больше $600 млн. Спор касался технологий, применяемых в iPhone, iPod, компьютерах Mac. Соответственно, каждому владельцу гаджета от Apple пришлось внести свою лепту в кормление наглого животного. Похожая история с троллем i4i, который засудил Microsoft за ее офисный пакет программ. На каждого всемирно известного производителя найдется свой тролль – и не один. Понятно, что производители тоже не лыком шиты и порой ведут себя хищнически, устраивая настоящие патентные войны. Корпорация Apple, к примеру, тоже решила запатентовать все на свете, а ее основатель лично развил огромную активность в этом направлении. Но они хотя бы используют патенты по назначению, и вообще, во многом такая активность – следствие троллинга со стороны паразитов. 

Далеко не все иски компаний-паразитов оказываются успешными для них. Скорее наоборот, чаще они дела проигрывают. Но здесь как в венчурном бизнесе – одно удачное вложение может окупить 100 неудачных. Патент, приобретенный за несколько тысяч долларов, позволит выбить из крупных производителей сотни миллионов. Отличный бизнес! За последние годы он принес троллям десятки миллиардов долларов. Десятки но не сотни? Откуда же исследователи из Бостона взяли $500 млрд? Они решили, что рассчитывать потери только по сумме роялти и штрафов неправильно (тем более, что эта информация далеко не всегда доступна). Ведь помимо явных финансовых проблем тролли провоцируют проблемы организационные, затрудняют внедрение новых технологий… Допустим, Microsoft не договорилась с троллями по-хорошему и вынуждена была «резать» функционал своих приложений под угрозой запрета их распространения. Как посчитать такое влияние? 

Авторы исследования решили полагаться в этом на рынок. То есть на его реакцию после того, как стало известно о результатах суда. Инвесторы, получив информацию, закладывают в цену акций новые риски и новые проблемы, связанные с поражением компании в суде, закладывают цену нереализованных продуктов. Исследовав несколько тысяч случаев, вычленив из колебаний курса акций обычный фон и взяв только реакцию на новость, исследователи по изменению капитализации компаний-жертв и подсчитали ущерб от троллей. Не самый точный метод, скажем прямо, но другого пока не придумали. 

Огромная разница между теми деньгами, которые тролли выбили из производителей, и той суммой, в которую оценивается общий ущерб, по мнению авторов исследования, – это урон инновациям в целом. Сотни миллиардов долларов – это нереализованные идеи, несозданные продукты, недоработанные гаджеты. Собственно, это тоже наши с вами потери. И это при том, что в судах использовалась пока только ничтожная часть патентов, принадлежащих организациям-паразитам. К примеру, самый жирный из известных троллей – Intellectual Ventures – обладает ориентировочно 15 000 патентов (сравнимо с базой корпорации Motorola), о которых все остальные предпочитают даже не думать, зная, сколько тролль запросит за право их использовать. И никто никогда не посчитает потери от того, что множество интересных идей просто лежат мертвым грузом в логове наглых троллей. 

http://slon.ru/future/patentnye_voyny_otnyali_u_nas_500_mlrd-681701.xhtml

Патентные войны: копание ямы самим себе?

В начале августа один из трех IT-китов, корпорация Google, обвинила двух других IT-китов: Microsoft и Apple в сговоре, направленном на то, чтобы подорвать позиции ее знаменитой операционной системы Android, которая сейчас фактически занимает более половины рынка операционных систем для мобильных устройств. Для этого Microsoft и Apple купили у обанкротившейся компании Nortel ее патенты. Что будет дальше – понять не трудно: многомиллионные или даже многомиллиардные иски против Google, уличающие ее в нарушении авторских прав. Это последняя информация о патентных войнах, которые разгораются, как пожар, и уже даже не в лесу, а на бензохранилище. Еще бы! Ведь объединившись, Microsoft и Apple выкупили патенты Nortel за рекордные 4,5 млрд. долларов при стартовой цене в 1 млрд. долларов. При этом было куплено около 6 тыс. различных патентов. 

Развитие

А на подходе пакет из 8800 патентов, которые выставляет на продажу компания InterDigital. За сколько этот пакет уйдет с молотка? Если применить линейную интерполяцию, то цифра окажется где-то в районе 6,6 млрд. долларов. Но, скорее всего, здесь линейные законы неприменимы. Тут действуют законы бизнес-квантовой механики. И я не удивлюсь, если сделка закроется на 8 млрд. долларах, а то и всех 10. Естественно, эти огромные деньги и Microsoft, и Apple надеются отбить. Как? Выше уже писалось – многомиллиардные иски против Google, а то и существенные отчисления в пользу патентообладателей с каждого проданного устройства, в котором установлена бесплатная(!) ОС Android. И как хрустальная мечта – сделать распространение Android невыгодным. 

Впрочем, подробнее об этой последней битве трех гигантов уже написано немало. Например,Патентная драма со звездами. Кстати, хочется вспомнить также о небезызвестной компании Oracle, чей иск против Google повис над последней дамокловым мечом. Ведь речь идет ни много, ни мало, а о возможности использования Java в ОС Android!

Можно также вспомнить о не такой впечатляющей (на кону не такие многомиллиардные суммы), а потому менее известной патентной войне между Apple и Samsung. Агрессивное «Яблоко» обвинило корейского гиганта в том, что тот для своих популярных смартфонов Galaxy позаимствовал дизайн Apple iPhone. И это при том, что половину комплектующих для своих iPad и iPhone компания Стива Джобса покупает у Samsung! 

Конечно, некоторое сходство между Galaxy и iPhone есть. Впрочем, подобные претензии «яблочники» могли бы предъявить к любому производителю тачфонов. Все они имеют схожий внешний вид. Сравните, например тачфоны HTC, Motorola, LG и т.д. Впрочем, к HTC иск Apple уже предъявила, а совсем недавно предъявила иск и к Motorola, теперь, правда, из-за дизайна планшета Xoom. Подробности читайте здесь

Ответным ударом Google будет конечно же покупка ею компании Motorola. Остается только дождаться и посмотреть к чему это приведет.

Уже написано множество статей о том, что подобные патентные войны стали действенным оружием в конкурентной борьбе. Также писалось и о том, что патентное право давно пора менять. В частности, уменьшить срок патентной защиты с 20 лет хотя бы до 5. Ведь за 20 лет, да еще в области IT-технологий, изобретение становится никому не нужным. Например, когда в 2003 году закончился срок действия патента на метод сжатия данных LZW (Lempel–Ziv–Welch), он остался востребованным только для формата GIF.

Кульминация


К чему эти патентные войны могут привести? Самое очевидное – это замедление научно-технического прогресса. Вместо того, чтобы свои интеллектуальные и материальные возможности использовать для разработки новых устройств и программ, корпорации затрачивают ресурсы на дорогостоящую патентую войну между собой. Впрочем, этот вывод очевиден. 

Но можно сделать еще один. Знаете, когда я изучал информацию по патентным войнам, в частности, о столкновении трех китов: Microsoft, Apple и Google, когда два первых стали «дружить» против третьего, мне эта ситуация напомнила международную обстановку начала XX века. Вспоминаете Антанту? Когда Англия, Франция и Россия дружили против Германии? Чем это кончилось? Проиграли все эти игроки. Первая мировая война, вторая мировая, и на арене остался один главный игрок – Соединенные Штаты Америки.

И сегодня такого главного игрока уже можно увидеть невооруженным глазом – это Китай, который, мягко говоря, вообще игнорирует какие либо права на интеллектуальную собственность. Который откровенно просто копирует тот же Apple iPhone, который, словно в насмешку, может всунуть в копию iPhone 4G операционную систему Android. Который, в конце концов, создал клон Apple iPhone 5 и анонсировал его раньше, чем оригинальное устройство из США.

Вывод. По большому счету лидерство США в области IT-технологий обеспечивается за счет разработки все новых инноваций. В остальных областях американцы лидерство уже проиграли, в том числе в своей исконной вотчине – автомобилестроении. Китайцы стали продавать легковых автомобилей больше. Но эти патентные войны, в которых победа однозначно будет пирровой, сведут на нет и лидерство в IT-области. Области, которая сама по себе может обеспечить лидерство в глобальном масштабе.

P.S. Китайская притча. Обезьяна наблюдала на дереве, как дерутся два тигра за добычу. Когда тигры обессилили, она слезла с дерева, добила тигров и завладела добычей.

http://habrahabr.ru/blogs/copyright/126665/

Патентные войны

09.09.2011

В IT-бизнесе идет война за патенты. Компании стараются заполучить эти документы любыми способами: ведь это оружие против конкурентов. Именно ради патентов Google купил Motorola Mobility, благодаря им Apple запретил гаджеты Samsung Galaxy.

 http://www.vesti.ru/videos?vid=360323

Новое понятие - патентный рэкет

http://video.tv100.ru/video/9/3/93.flv

Это фирмы , которые перехватывают известные товарные знаки и предлагают предпринимателям выкупить их. Футбольный клуб Зенит, например, не успел зарегистрировать товарный знак в классе "Кондитерские изделия" - теперь он не сможет выпускать фирменные конфеты. Роман Закурдаев выяснил кто охотится за знаменитыми брендами

Вадим Усаков, патентный поверенный : «Марка традиционной свежести (МТС), очевидно, что логотип очень похож на сотового оператора. Но вообще-то это были яйца. Обычные куриные яйца. Это юморное непрофильное паразитирование. По этому поводу МТС никакой претензии представить не мог. Компания не успели запатентовать».

В этом случае производитель яиц, оказался расторопнее гиганта сотовой связи. Знаменитый бренд был зарегистрирован раньше, чем это попыталась сделать крупная компания.

Вадим Усаков, патентный поверенный: "Законодательство наше устроено таким образом - кто первый встал, того и тапки. В этой ситуации, конечно же, владельцы брендов допускают ошибки тем, что своевременно не регистрируют свои товарные знаки. Эту работу за них делают другие люди и предлагают уже по другой цене владельцу бренда купить свой же товарный знак".

Тех, кто похищает и оформляет чужие товарные знаки на своё имя, называют патентными рэкетирами. Их работа поставлена на поток. Трудятся в основном за рубежом. К примеру, посещают автомобильные салоны и воруют названия новых моделей авто. Потом эти названия регистрируют в Роспатенте на своё имя. Когда иностранная фирма приходит со своей продукцией на российский рынок, оказывается, что все права на её товарный знак находятся в чужих руках.

Станислав Александров, президент Ассоциации патентоведов Санкт-Петербурга: "Не хватает понимания, что этим вопросом нужно заниматься. Специалистов в этой области не очень много. Поверенных патентных в Российской Федерации зарегистрировано порядка 1200 на огромную страну. В крупных городах их услугами можно воспользоваться, в регионах это сложнее".

Ничего невозможного нет или почти нет. Заглавная фраза интернет-сайта московского юриста Сергея Зуйкова. Пресса давно уже называет его главным похитителем брендов в России. Сам же Зуйков считает, что зарабатывает деньги на том, что забыли сделать другие.

Сергей Зуйков, юрист: "Люди забывали регистрировать товарные знаки и стояли перед выбором - выкупить товарные знаки, либо уйти с рынка. Кто-то предпочитал уходить, кто-то предпочитал бороться, кто-то платил деньги".

Если товарный знак уже зарегистрирован и украсть его невозможно, гении юриспруденции придумали новые уловки. В Перми известную марку чипсов "Лэйс" легко подменили малоизвестным торговым знаком "Гном". Как говорят, найди 10 отличий.

Вадим Усаков - патентный поверенный: "Слово "Лэйс" было защищено, но упаковка к тому моменту защиты не имела. И поэтому претензия была к "Гному" не по слову, а по этикетке. А этикетки у "Лэйс" не было".

Сейчас уже мало кто экономит на юристах. Все спешат зарегистрировать каждую часть своего товарного знака - будь то буква, запах, звук или изображение. Иначе встречи с патентным рэкетиром не избежать. А это уже будет стоить намного дороже.

http://www.tv100.ru/news/Novoe-ponjatie---patentnyj-rjeket/

Что такое "Патентный рэкет"?

Вроде бы только наладилась жизнь отечественных предпринимателей и организаций. Рэкет, появившийся у нас ещё в последние годы существования СССР, давно канул в Лету. Закон стал не пустым звуком. Появилась возможность легально работать и без ущерба для бизнеса платить налоги. Банки легко стали давать кредиты на развитие бизнеса. Но вот у коммерсантов и бизнесменов всех рангов появилась новая напасть - патентный рэкет.

Опять рэкет? Да! А вы что, не слышали? Причём такой, на стороне которого и суд, и прокуратура, и милиция. Кто заступится за того, кто стал объектом "нападения"? Да и что это такое вообще - "патентный рэкет"?

Патентный рэкет - это не то, что какие-то вымогатели ходят по предпринимателям и отбирают у них патенты. Вернее, случается и такое, но это лишь часть их деятельности. Всё намного запущеннее.

Так как в СССР патентов не было, многие советские изобретения остались незащищёнными в той степени, как того требует международное право. Так вот и получилось, что гениальный изобретатель автомата Калашникова не может запретить производить его изобретение на многих заводах по всему миру. Но и отечественные производители не остались в долгу. Они быстро получили патенты на кучу изделий, дизайнов, объёмных изображений, товарных знаков и прочего, что уже давно запатентовано за границей, но всё ещё было не запатентовано в России.

Получается интересная ситуация. Например, человек владеет импортной линией по производству изделий из пластмассы. Он уже два года производит на ней разные вещи, согласно программе, заложенной иностранным производителем. Но в один не очень прекрасный, для владельца линии, день, к нему являются "люди в чёрном" и предъявляют патент на одну из крышечек для пластиковых бутылок, которые этот коммерсант производит на своём мини-заводе. Они просят либо прекратить выпуск этих крышек, либо ежегодно платить фирме, которую они представляют, некоторую (немалую) сумму денег. А если он этого не сделает, то ему грозят судом, милицией и прокурором.

Закрыв линию, человек лишается своего бизнеса. Начав судиться он теряет деньги и время. А став объектом внимания правоохранительных органов, он запросто может получить вполне реальный срок за нарушение авторских прав. И многие соглашаются платить ежегодную "дань" своим новым знакомым. В суд обращаются лишь те, кто не может без ущерба для бизнеса тянуть такие поборы.

Под "наезд" патентных рэкетиров попадают и иностранные фирмы, работающие в России. Они в шоке, но таковы реалии нашего патентного права. Кто первее зарегистрировал право, тот и признаётся правым в суде (почти в 100% случаев). В этом плане наши суды - копия китайских. Не мудрено, что патентный рэкет больше чем у нас, распространён лишь в Китае.

Российские и китайские патентные рэкетиры - завсегдатаи на всех международных выставках и подписчики всех авторитетных западных изданий о новых изобретениях и товарах.

Для современной России патентный рэкет - явление непривычное. Хотя известно, что ещё в бытность Российской империи с ним сталкивались отечественные изобретатели. Например, изобретёт наш Кулибин что-либо полезное, а англичане предъявляют патент, выданный некому их соотечественнику Смиту, который, якобы, ещё за два-три года до нашего "левши" изобрёл эту штуку. За англичанами потянулись и другие европейцы. Ну, знаете наверное про историю с изобретением радио. Только если радио нам удалось отстоять, то во многих случаях, царские власти не шли на конфликт с Британией и Европой. Сдавали своих изобретателей, а позже закупали наши же изобретения у иностранных буржуев. То есть, даже тогда и даже сильной империи трудно было противостоять патентному рэкету. А в наше время всё ещё более труднее...

 

Текст © Владимир Спицын, 2009-2011 (специально для сайта "Город Воркута": www.vorcuta.ru)

Правила заимствования этой статьи и других материалов сайта Воркуты

http://www.vorcuta.ru/articles-society_patent-racket.htm

Патентный рэкет

Как заработать деньги на том, что вам не принадлежит

 

Когда Вячеслав Джгун, директор ООО «Джи Эм Упак», получил из суда конверт с исковым заявлением, то не поверил своим глазам. Некий Торговый дом «Альтернатива-АНА» утверждал, что именно ему принадлежит патент на промышленный образец курковых распылителей (триггеров), которыми торгует компания Вячеслава. А значит, г-н Джгун является нарушителем патента и по нему плачет тюрьма. Если, конечно, он вовремя не выплатит крупный штраф и не начнет ежегодно вносить роялти патентообладателю.

Можно было бы посочувствовать автору разработки, если бы не одно «но»: дизайн триггеров, давно известных нам по рекламе средства «Мистер Мускул», много лет назад разработан американской корпорацией Saint-Gobain Calmar. Почти два года Вячеслав пробегал по российским судам, чтобы доказать, что «автор» патента — сам пират. «На время разбирательства мы остановили работу и потеряли контракты на десятки тысяч долларов», — до сих пор не может успокоиться Джгун. И правильно делает: нынче российским предпринимателям расслабляться нельзя, ибо набирает силу новый вид бизнеса — патентный рэкет, где орудием «убеждения» служит не банальный утюг, а ворованные патенты на промышленный дизайн. Между прочим, этот рычаг используется не только для наживы, но и с целью уничтожения конкурентов. 

Интеллектуальная зачистка территории 

ДО ОСЕНИ 2004 года Вячеслав Джгун считал, что его карьера бизнесмена вполне удалась. Выпускник Бауманки нашел китайских компаньонов и занял нишу на рынке упаковки. Особенно высоким спросом пользовались курковые распылители, ввозимые Вячеславом из Китая. Конечно, предпринимателям было известно, что дизайн практически всех этих «прыскалок» разработан компанией Calmar. Однако американцы, запатентовав дизайн своих изделий в США и Европе, получать патент в России и Китае не спешили. Поэтому производители и продавцы триггеров в обеих странах могли копировать данные изделия, не преступая закон. 

Но свято место пусто не бывает. Осенью 2003 года компания ООО Торговый дом «Альтернатива-АНА» (входит в холдинг «Транспакинггрупп»), которая тоже, кстати, торговала на рынке распылителями, получила в Роспатенте почти два десятка патентов на промышленные образцы триггеров (около 30 вариантов дизайна). Автором их числился Андрей Прозуменщиков — генеральный директор представительства гонконгской компании «Чун Кин Интернешнл», входящей в холдинг ТРПГ. Большая часть запатентованного дизайна триггеров уже давно была хорошо известна на рынке, в том числе туда вошли разработки американской транснациональной компании Saint-Gobain Calmar (компания Calmar Inc. США). 

Вооружившись патентами, ТД «Альтернатива-АНА» с конца лета 2004 года приступила к «зачистке территории», предъявив иски о нарушении патента трем российским компаниям: «Джи Эм Упак», «КосмоПак Про» и «Эстроком». Вячеслав Джгун признался, что пытался договориться с «Альтернатива-АНА», но те затребовали настолько большие суммы роялти, что заниматься дальше таким бизнесом становилось бессмысленно. Все три компании пытались оспорить действительность полученного патента, подавали иски в Арбитражный суд Москвы и Палату по патентным спорам, даже пытались возбудить в антимонопольной службе дело о недобросовестной конкуренции. Казалось бы, что тут сложного: принес судье каталог с американскими триггерами и продемонстрировал, кто является настоящим автором промышленных образцов. Но в России очень сложно доказать, что ты не верблюд. Особенно когда дело касается интеллектуальной собственности. Дело в том, что российский суд не принимает встречного иска, если речь идет о патентах, а отправляет спорщиков в Палату по патентным спорам (ППС) при Роспатенте. Там дело рассматривается как минимум год. Но суд так долго ждать не может и, как правило, ведет дело без учета решения ППС. 

Вячеслав Джгун — редкостный счастливчик. Мало того, что ППС признала патенты на его триггеры, полученные ТД «Альтернатива-АНА», недействительными. И адвокат ему попался находчивый — смог убедить Арбитражный суд Москвы принять этот факт во внимание. Конечно, Вячеслав потерял массу времени и упустил клиентов, но во всяком случае он не оказался за решеткой, избежал штрафов и даже удержался в бизнесе. 

Попытки «ВusinessWeek Россия» получить разъяснения в ТД «Альтернатива-АНА» закончились плачевно. Ответа от «Транспакинггрупп» получить не удалось. Секретарша, услышав нашу просьбу, как-то замялась, затем в трубке зазвучал жесткий женский голос: «Я заместитель генерального директора по правовым делам. Сам он, наверное, не согласился с вами беседовать, раз перевели звонок на меня». Но, выслушав вопрос, заместитель и сама заявила, что не будет разговаривать, и бросила трубку. 

Естественно, редакция задала вопрос корпорации Saint-Gobain Calmar, почему она не запатентовала свои триггеры в России: сделай она это вовремя, не разгорелся бы весь сыр-бор. На что американцы ответили достаточно флегматично: «Патенты на промышленные образцы и товарные знаки, воспроизводящие триггеры компании Calmar, были зарегистрированы некоторыми российскими компаниями до момента выхода Calmar на российский рынок. На тот момент Calmar о них ничего не было известно. В настоящее время Calmar проявляет большой интерес к российскому рынку и активно занимается вопросами защиты своей интеллектуальной собственности в России. Нам было известно о деле, в котором оспаривалась регистрация патента на промышленный образец в отношении триггеров, разработанных компанией Calmar, и мы приветствуем решение суда об аннулировании данного патента». 

Устаревшая новинка 

ВЛАДИМИР Рыбин, бывший сотрудник Палаты по патентным спорам Роспатента, рассказал «BusinessWeek Россия», что сегодня «воровство интеллектуальной собственности, осуществляемое с помощью регистрационных процедур, получило широкую популярность среди пиратов». Механизм его достаточно прост. Пират присутствует на крупных выставках, презентациях, изучает прессу, в первую очередь западную, и таким образом вычисляет, какие интересные товары и дизайн иностранные компании собираются представить на российском рынке. Он быстренько копирует эти новинки и бежит в Роспатент, чтобы первым зарегистрировать свое право на них. А когда реальные разработчики выходят на рынок, их самих, а также их многочисленных дилеров уже ждут рэкетиры, рассчитывающие на получение роялти. 

К воровству торговых марок у нас все привыкли. Но в последнее время появились «продвинутые» товарищи, которые пытаются занять ниши на рынке при помощи патентов на так называемые промышленные образцы. Если следовать юридическим нормам, то, чтобы получить такой патент, нужно доказать, что дизайн товара абсолютно новый и никому еще не известен. Однако, как мы уже убедились в истории с триггерами, в Роспатенте можно зарегистрировать и новинку «с бородой». По словам адвоката и патентного поверенного Александра Осокина, того самого, что не дал погибнуть «Джи Эм Упак», вся беда в том, что Роспатент не может качественно провести экспертизу на новизну промышленного образца: «Это объясняется большим объемом новых дизайнов. Те же китайцы, японцы, американцы много чего придумывают, а наши специалисты не успевают знакомиться с мировыми новинками». 

Да что там иностранцы! Российские умельцы умудряются присваивать себе даже немногочисленные свежие идеи из ближнего зарубежья. Например, не так давно пираты получили патент на промышленный образец электродвигателя, которым оснащают грузовик БелАЗ. И, естественно, стали требовать от компаний, эксплуатирующих БелАЗы, оплаты роялти за использование дизайна электродвигателя. 

Настоящим же хитом сезона специалисты называют рэкет с патентом на полезную модель. Полезная модель — самый удивительный объект интеллектуальной собственности, который существует в России, потому что он регистрируется без государственной проверки. Если любой другой объект сначала изучается экспертами на предмет новизны или узнаваемости и т.д., то как малое изобретение можно запатентовать абсолютно любую полезную модель, да хоть форму колбасы. Судя по всему, российские законодатели, когда писали закон об интеллектуальной собственности, наивно полагали, что в Роспатент будут обращаться исключительно сумасшедшие изобретатели — добросовестные люди, которые и сами-то точно не знают, насколько их идея нова. А по факту получилось наоборот: люди пошли получать патенты, точно зная, что кто-то до них это уже придумал и вовсю использует. Они понимают, что при помощи этого документа могут выжимать деньги из коллег и конкурентов. 

Один из первых таких прецедентов произошел еще в 2000 году. В конце 90-х некий английский исследователь придумал в качестве полезной модели несколько вариантов штрих-кодов для банковских платежных поручений. Эти данные были опубликованы в журнале «Техникал ревью», и многие российские банкиры заинтересовались новинкой. Тут же появились фирмы, бизнес которых заключался как раз во введении штрих-кодов на бланки. 

Некий г-н Камалетдинов из Санкт-Петербурга работал тогда в одной из таких фирм. Как-то он разругался со своим компаньоном и ушел с работы, затаив обиду. А потому взял поручения, с которыми ему приходилось работать в фирме, скопировал оттуда коды и получил патенты на них и как на промышленные образцы, и как на полезные модели, после чего стал предъявлять претензии финансовым организациям. И в первую очередь он подал жалобу на бывшего партнера. Конечно, пострадавшие от этого рэкета оказали сопротивление. Оба патента были аннулированы Палатой по патентным спорам. Однако дело не закончено. Сам Камалетдинов за это время успел скончаться, но его наследницы — жена, дочь и внучка — до сих пор отстаивают патенты в суде. Правда, по полезной модели они дело все-таки проиграли, и патент был аннулирован. Однако патент на 12 вариантов промышленных образцов до сих пор действует, то есть бланки со штрих-кодами, которые активно используют многие финансовые организации, остаются объектом исключительного права дам Камалетдиновых. 

Истина в «гробике» 

СОВСЕМ свеженький случай произошел с бельгийским производителем паштетов Mortier Catering. Эта компания пришла на российский рынок еще в 1993 году. В отличие от остальных производителей, она первой стала паковать свой продукт в пластиковые баночки — эдакие фигурные «гробики». Первоначально бельгийская компания работала на российском рынке исключительно через своих дистрибьюторов, один из которых, Руслан Пашков, президент холдинга «Гурман», как-то особенно приглянулся иностранцам. Бельгийцы сделали его партнером, а г-н Пашков неожиданно для них зарегистрировал логотип на свое имя. Так что бельгийцам пришлось заключить с ним лицензионное соглашение на технологию производства паштета в России. В результате паштеты, выпускаемые по заказу бельгийцев, стали маркироваться здесь как «Довгань» и «Гурман». 

А Руслан Пашков между тем предпринял попытку зарегистрировать бельгийские коробочки на себя как объемный товарный знак. Правда, его патентный поверенный дал маху, неправильно оформив заявку, и трюк не вышел. Тогда в 2005 году российский предприниматель сделал ход конем: он скопировал баночку и получил на нее патент как на полезную модель. Якобы он сам это изобрел. А чтобы закрепить занятые позиции, весной 2006 года Пашков подал сразу шесть заявок на объемные товарные знаки. 

Запатентовать он решил упаковку паштета, имитирующую «гробики» бельгийцев. Она даже по цветовой гамме практически идентична. Естественно, бельгийцы пытаются отстоять свое право на дизайн собственной упаковки, ведь если российский бизнесмен припишет его себе, то того и гляди подаст на них же в суд за плагиат. Пока данная судебная тяжба находится в самом разгаре, и чем все завершится, не ясно. А в ответ на наши вопросы менеджер компании Mortier Catering по Восточной Европе Даниель Тиммерман смог лишь уклончиво сообщить: «Мы очень надеялись на уважение в России прав интеллектуальной собственности и особые надежды возлагали на защиту от недобросовестной конкуренции». 

Самое интересное, что иногда подобные конфликты заканчиваются полюбовно. Так, например, случилось с компаниями ООО «Нестле Вотерс» и ООО «Производственная компания Бобылева». В 2004 году «Нестле Вотерс» решила обновить имидж товарного знака «Святой источник» и запустить на российский рынок новую фигурную бутылку. Прообразом формы стала бутылка Villadrau, которую «Нестле Вотерс» разработала в своей технической лаборатории специально для испанского рынка. В 2005 году компания зарегистрировала такую бутылку как объемный товарный знак в Роспатенте. И тут оказалось, что Производственная компания Бобылева тоже начала использовать очень похожую на Villadrau бутылку на территории России. При этом у нее уже имелся патент на соответствующий этой форме промышленный образец, полученный еще в 2003 году. Ссылаясь на этот документ, Производственная компания Бобылева обратилась с исковым заявлением к «Нестле Вотерс». В самой «Нестле Вотерс» «BusinessWeek Россия» рассказали: «В июле 2006 года были проведены предварительные слушания в Арбитражном суде Москвы и даже была назначена экспертиза на предмет выяснения схожести товарного знака «Нестле» и промышленного образца Бобылева. Однако после предварительного слушания Производственная компания Бобылева отказалась от проведения экспертизы и отозвала свое исковое заявление». 

Сладкая форма 

СПОРЫ вокруг объемных товарных знаков участились в последние годы. Речь идет об упаковке, форма которой выступает в роли товара, как, скажем, бутылочка кока-колы. Чтобы запатентовать такую упаковку, ее форма должна быть узнаваема. Так вот, в России начали патентовать объемные товарные знаки, да так усердно, что, по словам Александра Осокина, скоро все придет к тому, что «начнут патентовать буханку хлеба как объемный товарный знак и потом заставлять все хлебозаводы в России платить дань». 

По поводу объемных товарных знаков скандалы уже вышли нешуточные. Известен, например, случай, когда международный концерн Unilever запатентовал в России объемный товарный знак на свой торт-мороженое Viennetta и начал обвинять российскую компанию «Метелица» в плагиате. Мол, ее торт «Венеция» — копия Viennetta: то же полено, украшенное кремовыми узорами. А раз так, то надо либо прекратить производство копий, либо платить за использование чужого патента. Находчивые россияне, правда, перерыли все библиотеки, но нашли отечественные поваренные книги 30-х годов с изображением таких тортиков. Спасительные картинки помогли убедить суд, что потребители в нашей стране знают этот товар давно и не ассоциируют его с итальянской кондитерской промышленностью. В результате патент на внешний вид торта-мороженое Viennetta был аннулирован. 

Словом, воровство промышленного дизайна и патентный рэкет набирают в России обороты, но масштабы этого бизнеса сегодня не может оценить никто. Но если попытаться разузнать настроения иностранных предпринимателей, становится ясно, что проблема для них уже наболела. «Зачастую, приходя в Россию, зарубежные компании обнаруживают, что интеллектуальная собственность и технические методы, которые они десятилетиями используют в других странах и юрисдикциях, зарегистрированы российскими пиратами, — говорит генеральный директор Ассоциации европейского бизнеса Андреас Романос. — Многие из подобных дел показали, что патентные пираты действуют быстро и жестко, используя все доступные им методы давления на бизнес. Тем, кто хочет или начинает работать в России, следует знать, что пиратство в области патентов и товарных знаков, а также киберскcквоттинг стали здесь своеобразным бизнесом». 

Интересно, что пострадавшие от патентного рэкета не спешат обращаться за помощью в правоохранительные органы: себе дороже будет. А все потому, что гораздо дешевле договориться с шантажистом. Чтобы доказать, что обидчик сам недобросовестный конкурент и его патент пиратский, придется не только помотать себе нервы, но и выложить не одну тысячу долларов. Например, представительства иностранных юридических фирм выдвигают счета от $5 тыс. за аннулирование регистрации. Более того, все эти мероприятия занимают около двух лет. И при этом нет никакой гарантии, что пират не выиграет. 

«Обычно пираты обращаются к реальному производителю с предложением сразу приобрести у них права, — рассказывает Владимир Рыбин. — Они заявляют: вы, мол, все равно потратите более $5 тыс., да еще и два года. Лучше заплатите мне эту сумму и получите права здесь и сейчас. Пират, как правило, требует чуть меньше или столько же, сколько будет стоить юридическое представительство компании в ППС и суде. Берутся действующие расценки юридических фирм». 

Очень немногие фирмы отказываются от этих предложений. Те немногочисленные дела, которые все-таки попадают в ППС и в суд, обычно связаны с тем, что пират выдвигает несообразные требования, но такое происходит очень редко — два-три случая официальных обжалований в год. 

Специалисты утверждают, что несовершенство российских механизмов судебной системы заставляет предпринимателей откупаться и тем самым потакать развитию такого явления, как патентный рэкет. Например, по мнению Владимира Рыбина, такое абсолютно невозможно в Германии: «Там пират, один раз оказавшись в суде, был бы просто разорен. Проиграв дело, он не только потерял бы патент, но еще и выплатил бы огромные суммы на представительство в суде юридической фирмы оппонента, транспортные и прочие издержки». В России все совершенно не так, во-первых, потому, что первое разбирательство происходит не в суде, а в административном органе — Палате по патентным спорам. К ней не относятся правила процессуальных кодексов, поэтому потребовать взыскания средств, которые были затрачены в ППС, по действующему законодательству нельзя. Во-вторых, в РФ правовая культура, обычаи и традиции судебного применения еще не таковы, чтобы выплачивать фирмам компенсации. Суд всегда опасается, что его обманывают и представляют заведомо завышенные выкладки. 

Поговорим за решеткой 

К ТОМУ ЖЕ у патентных рэкетиров есть еще один важный инструмент — правоохранительные органы. Дело в том, что Уголовным кодексом РФ предусмотрена ответственность за нарушение патентных прав. Когда пират угрожает фирме, он говорит ее должностным лицам, что завтра к ним придет прокурор и возбудит дело об уголовной ответственности. Многие компании считают, что дешевле заплатить, чем получать сразу два процесса: уголовный и гражданский. Уголовная ответственность за нарушение патента не просто бумажные угрозы — Майкл Уиллер, глава строительной компании Officescape Projects Limited, ощутил это на себе. А начиналось все невинно. Гражданин Великобритании Майкл Уиллер вместе с российским партнером спокойно занимался отделкой российских офисных помещений, и в частности устанавливал фальшполы, которые привозили из Европы. Такие полы вот уже 50 лет производят в Англии, Германии, Франции, США. Никто даже не помнит, кто их изобрел. Кстати, такие полы монтировали еще в советские времена в Останкино, в Кремле, в Сбербанке. Да и сейчас у компании в основном крупные заказчики — ТНК-ВР, Shell и т.д. 

Согласно практике западных стран, чтобы пользоваться такой всем известной продукцией, никаких разрешений не требуется. Однако в конце 2003 года с руководством компании связались некие российские предприниматели, которые заявили, что являются обладателями патентов на фальшполы. Одним из предпринимателей оказался Сергей Кардашев — директор компании ДНТ, которая тоже занимается установкой таких полов. 

Причем российские предприниматели получили патент не только на полезную модель, но даже на изобретение. То есть теперь на территории РФ никто не имеет права производить эти полы, ввозить их, устанавливать и пользоваться без заключения лицензионного соглашения с владельцами патента. И разумеется, придется перечислять им роялти. Майкл и его компаньон эти предложения проигнорировали. Тогда патентообладатели обратились в УБЭП, и было открыто уголовное дело. 

Длились разбирательства около года. Что только ни делал адвокат Максим Смаль, чтобы доказать, что полезная модель — весьма условное изобретение и получить такой патент может любой, даже если он и не является автором. Для убедительности он даже сам отправился в Роспатент и зарегистрировал на себя в качестве полезной модели всем известную ручку BIC. Этот трюк, конечно, произвел на судей впечатление, но во внимание они его не приняли. В результате Майклу Уиллеру присудили выплатить штраф за нарушение патентных прав в размере 400 тыс. рублей, а гендиректор компании-партнера получил срок: три года условно с обязанностью возместить патентообладателям материальный ущерб. Пока приговор не вступил в законную силу, поскольку кассационная инстанция его отменила и отправила дело на новое рассмотрение. 

«Подобное совершенно невозможно в Великобритании, — недоумевает Майкл Уиллер. — Будучи одной из крупных строительных компаний и довольно известной на строительном рынке, мы всегда были мишенью для подобного рода личностей». За период уголовных расследований и судебных разбирательств компания потратила более $400 тыс. на услуги адвокатов, патентных поверенных, оформление собственных патентов и уплату различных государственных пошлин. Кроме того, размер потенциальных контрактов, потерянных в результате данных событий, оценивается в сумму от $10 млн. до $20 млн. 

Сам же Сергей Кардашев в беседе с «BusinessWeek Россия» не скрывает уверенности в своей правоте: «Новизну патентов подтвердил Роспатент. Уиллер проиграл и в Палате по патентным спорам, и несколько арбитражных процессов, где пытался оспорить наш патент. То есть два суда и две палаты засвидетельствовали новизну нашего патента. Можно, конечно, утверждать, что запатентованная конструкция, как бутылка, давно известна сама по себе и ничего нового в этом нет. Но в мире патентуют бутылки с различными горлышками — кривые и косые. Если есть патент, он подтвержден и отменить его не удается, это, наверное, говорит о чем-то. Фальшполы как полы, под которыми пропускают коммуникации, известны еще с 60-х годов. Но в них существует специальная ножка, чтобы пол не ходил под ногами. У современных полов совершенно другое устройство этих ножек. Нами запатентованы в основном эти ножки различных конструкций. А Уиллер лукавит, что использует совершенно иную конструкцию. Та продукция, которую они привезли, имеет несколько небольших отличий. Вот суд и разбирается, насколько эти отличия существенны». 

«Такая практика использования патентного законодательства не идет на пользу репутации России. Западные инвесторы не захотят прийти в Россию, если не смогут адекватно защитить здесь свою продукцию. И даже если Россия утверждает, что хочет соответствовать западным стандартам бизнеса, на данный момент ей это не удается. Я надеюсь, что в конце концов российская судебная система все-таки снимет с меня все обвинения. Если нет, то для меня станет невозможным дальнейшее законное ведение бизнеса на территории Российской Федерации», — с обидой говорит Уиллер. 

Законные дыры 

СЕГОДНЯ практически все эксперты утверждают, что если кардинально не поменять патентное законодательство, то Россию затянет в еще большую трясину пиратства, рэкета и шантажа, ибо ее основная проблема — в нерациональном устройстве системы споров и неоптимальном для людей и компаний устройстве судебной системы. 

По словам доцента Российского государственного института интеллектуальной собственности Веры Шведовой, российское законодательство построено еще на советских принципах, когда к промышленному дизайну относились так же, как к изобретению. «У нас все еще законодательство стоит на такой позиции: раз это промышленный дизайн, раз это промышленная собственность, то она должна характеризоваться существенными признаками, как в изобретении. И когда патент воруют, в суде очень сложно проводить доказательства, они проходят очень формально по комплексу существенных признаков. Это не соответствует мировой практике. В развитых странах все оценивают по аналогии с товарным знаком. Каких-то элементов может не быть, какие-то могут быть несколько другими, но если общее впечатление от двух товаров одинаковое, значит, дизайнерская идея украдена», — считает Шведова. Специалисты Роспатента пытались внести подобные изменения в 4-ю часть Гражданского кодекса, которая недавно была принята в первом чтении Госдумой, но ничего не вышло. «Там все перенесено из старого законодательства, и рекомендации не приняты во внимание», — говорит Шведова. 

Россия подписала соглашение о партнерстве и сотрудничестве с ЕС еще в 1998 году, где приняла на себя обязательства обеспечить уровень охраны объектов промышленной собственности, в том числе дизайна, не ниже, чем в ЕС. «Постепенно мы их выполняем, — говорит заместитель директора ФГУ Федеральный институт промышленной собственности Ольга Алексеева. — В отношении товарных знаков, изобретений, моделей наше законодательство в чем-то даже лучше европейского. А что касается дизайна, тут мы отстаем. Надо гармонизировать наше законодательство с нормами и директивой ЕС о промышленных образцах. Для этого его надо не просто подправить, а серьезно модернизировать». 

Добавляет козырей рэкетирам и российская судебная система. Многие сегодня склоняются и к тому, что нужно вообще менять всю систему рассмотрения патентных дел в стране. «Ну что такое Палата по патентным спорам? Это 40 человек на всю страну. Они не могут за один день провести более десяти коллегий. А каждое дело рассматривается за несколько коллегий. Да и отношение к решениям ППС несерьезное, поскольку это всего лишь акт государственного органа, который может быть обжалован в суде. К тому же палата находится в Москве. А что, например, делать, японской фирме, которая открыла свое представительство во Владивостоке? Ей придется несколько раз в году слетать в Москву и обратно, оплатить гостиницу или нанять здесь адвоката. Проще договориться с пиратом», — говорит Владимир Рыбин. Он считает, что «правильнее было бы переложить решение этих задач на суды. В Германии, например, существует специальный патентный суд. А в большинстве стран эта функция возложена на обычные суды». 

Кстати, с 1991 года в России наблюдаются попытки создать патентный суд. Но проблема в том, что для этого опять нужно менять российское законодательство. А это уже совсем другая история.

http://www.bizbank.ru/modules.php?name=Content&;pa=showpage&pid=464

Патнентный рэкет в России. Воровство товарных знаков и брендов.

Патентный рэкет в России стал обычной практикой, сегодня можно украсть и зарегистрировать на себя все, что угодно - чужой известный всему миру брэнд, чужое имя, чужой дизайн - с тем, чтобы потом продать их истинным, но нерасторопным владельцам. Причем все это можно проделывать, не нарушая закона.

На законных основаниях

Примеров недобросовестного использовании чужой торговой марки, фирменного названия, логотипа во всем мире хоть отбавляй, бренды воровали во все времена, но нигде и никогда подобная деятельность не приобретала такого размаха, какой наблюдается в России сейчас.

В нашем УК есть статья № 147 ("Нарушение изобретательских и патентных прав"), предусматривающая небольшие штрафы или лишение свободы сроком до пяти лет, но она практически не используется. Худшее, что может приключиться с недобросовестным пользователем чужой марки, - у него после долгих (в течение года-двух) судебных разбирательств и экспертиз эту марку отберут. Государство, по сути, самоустранилось от участия в защите патентных прав, в то время как в Западной Европе и США этим занимаются специальные государственные органы.

Показательна история, приключившаяся в России с американской компанией Interbrand. Она была создана в 1974 году и как раз занимается брэнд-консалтингом - в частности, определяет стоимость брэндов. Суть метода: из стоимости компании в акциях вычитают ее балансовую стоимость (т. е. материальные активы), остаток - это цена нематериальных активов, то есть цена брэнда.

Но Interbrand и сам по себе известный брэнд, годовой оборот компании составляет около $100 млн, она имеет офисы в 20 странах мира. И вот в 2000 году в Москве появилась фирма "Интербрэнд Русконсалт", назвавшаяся "дочкой" Interbrand. В числе своих клиентов фирма упоминала Nestle, PricewaterhouseCoopers, British Airways, BMW и т. п. Кстати, присутствовавший на презентации "Интербрэнд Русконсалт" тогдашний гендиректор Роспатента Александр Корчагин высказался в том смысле, что новая компания может сыграть важную роль в развитии цивилизованных отношений в области использования товарных знаков.

Между тем нью-йоркская штаб-квартира Interbrand Group заявила, что знать ничего не знает о своей московской "дочке". Тем не менее "Интербрэнд Русконсалт", зарегистрированная в офшоре, получила заокеанский товарный знак на вполне законных основаниях. На тех же законных основаниях в Роспатенте в свое время были зарегистрированы сотни известных марок без ведома их истинных владельцев - тут можно упомянуть Akai, Funai, Focus Wickes, Forbes, IKEA (владельцам двух последних брэндов удалось в итоге от пиратов отбиться, апеллируя к "общеизвестности", - подробнее об этом ниже).

Дети лейтенанта Шмидта

Контрафактное использование торговых марок за последние 15 лет претерпело эволюцию, и ее высшая форма - "мошенничество по закону", согласно теории Дарвина, сосуществует с самыми незамысловатыми методами захвата. Можно, например, просто изменить пару букв в названии, но оставить дизайн, упаковку и "подсесть" на раскрученный брэнд, не тратясь на рекламу (примеры - Pawasonic и Akaiwa, недвусмысленно напоминающие японские Panasonic и Akai с Aiwa). Другой пример незатейливого пиратства - осетинская водка и подольские сигареты "Балтика".

Образец более "цивилизованной" операции - перехват брэнда "Масленица" у питерской фирмы "Талосто". Та начала активно его пиарить, не озаботившись регистрацией, и в результате питерцам пришлось перейти на брэнд "Мастерица". Тут надо сказать, что продавцами брэндов запатентовано практически все содержание орфографического словаря, так что если вы захотите зарегистрировать свою фирму или товарный знак, в наименовании которых используются широко употребляемые слова, то у вас наверняка будут проблемы.

Среди наиболее распространенных ноу-хау патентных рэкетиров - регистрация на себя или на свою компанию известных иностранных брэндов, владельцы которых ведут бизнес в России спустя рукава.

Александр Осокин: "Фирма, которую выдают в России за владельца торгового знака Akai, была зарегистрирована в Гонконге".

Александр Осокин, частный адвокат, работающий в том числе на Mortier Catering (производитель мясных деликатесов из Бельгии): Недобросовестная конкуренция в патентном деле эволюционирует - вместо банальной регистрации чужих марок на свое имя их регистрируют на лжедочерние фирмы зарубежного или отечественного правообладателя (как правило, они находятся за границей). В случае претензий российский пользователь обычно заявляет, что марка используется с согласия этой самой "лжедочки", то есть правообладатель, разумеется, в курсе. Разбираться во всем этом суд будет бесконечно и без очевидного результата. Такой вот маскировкой пираты вводят в заблуждение государственных специалистов, занимающихся патентованием.

Один из самых известных в России похитителей брэндов - Сергей Зуйков, глава фирмы "Зуйков и партнеры". Вот уже десять лет он перехватывает брэнды, а потом их продает. Правда, несмотря на громкие названия атакованных фирм, его бизнес нельзя назвать масштабным - оборот исчисляется сотнями тысяч долларов в год. Самое главное достижение Зуйкова - захват товарного знака японского производителя бытовой электроники Akai. Адвокаты подставной фирмы (она принадлежала Сергею Зуйкову) доказали Роспатенту, что компания Akai в течение трех лет не использовала в России свой товарный знак. В результате он был зарегистрирован на ту же подставную фирму, а затем продан (был также зарегистрирован, открыт и продан сайт akai.ru, фактически "слизанный" с японского аналога).

Сергей Зуйков: "Процесс с Akai тянется уже около трех лет. Изначально рассматривалась схема прямой продажи японцам фирменного наименования Akai. Но поначалу японцы не заинтересовались предложением. В итоге я продал брэнд компании "Бытовая электроника "Сокол" (сумма сделки - коммерческая тайна). Но "Сокол" рискует потерять его, поскольку он получил от меня брэнд, но не захотел, чтобы я его дальше сопровождал. И уже совершил ряд ошибок. Затеянная "нашим" Akai рекламная кампания под названием "возвращение легенды", которая имеет отношение как раз к японскому производителю, - это ошибка".

Александр Осокин: "Фирма, которую выдают в России за владельца торгового знака Akai, - Akai Universal Ltd. - была зарегистрирована в Гонконге, полагаю, на эту регистрацию потребовалось всего $2-3 тыс. Крайне сомнительно, что она имеет какое-то отношение к японцам. Любопытно, что по тому же адресу в Гонконге зарегистрирована еще одна фирма - Funai Trade Ltd., также, надо думать, изначально абсолютно "левая", созданная с аналогичной целью - регистрации марки Funai. Одна из главных причин, по которым это стало возможным, - невнимательное отношение владельцев известных торговых марок к российскому рынку".

Проще говоря, продать японцам их собственный товарный знак у Akai Universal не получилось - пришлось искать другого покупателя, которым и стала ТПК "Бытовая электроника "Сокол", имеющая производство в Александрове (Владимирская область).

Дмитрий Тиманов, гендиректор ТПК "Бытовая электроника "Сокол", заявил, что имел дело именно с японцами, а не с мутной фирмой из Гонконга. По его словам, официально "продукция Akai в Россию уже давно не ввозилась", и нас теперь ожидает "возвращение марки в страну". Планы у "Сокола", переориентировавшегося на Akai, грандиозные: в частности, выпустить в этом году 200 тыс. телевизоров под этой маркой.

Но велика вероятность, что к известному японскому брэнду эта продукция фактически отношения не имеет. Корреспондент "Денег" попросил Дмитрия Тиманова прокомментировать ситуацию с Akai, и тот выдал не слишком внятную версию - дескать, фирма, зарегистрированная в Гонконге, "с некоторых пор договорилась с японцами" - нынешним владельцем брэнда Akai транснациональной корпорацией Grande - относительно использования брэнда в России (и даже сама вошла в Grande.)

Руслан Пашков: "В том, что многие компании лишились своих торговых марок, они сами виноваты"

Grande, по всей видимости, не так давно купила Akai Universal вместе с отмытым товарным знаком и только сейчас открывает официальный офис Akai в Москве. Разумеется, у нынешних владельцев товарного знака Akai нет никакого желания рассказывать об истории его приобретения.

Полна событиями и жизнь другого известного продавца брэндов - Руслана Пашкова, президента ТПК "Гурман". С 1998 года его компания сотрудничала в качестве дилера с голландским и бельгийским производителями мясных деликатесов - соответственно Groot и Mortier Catering. Поначалу "Гурман" покупал по оптовым ценам паштеты, колбасы и тому подобный мясной товар и поставлял все это розничным сетям. Руслан Пашков постоянно предлагал западным партнерам организовать совместное производство на территории России, передать ему права на эксклюзивное дилерство, но партнеры к этим предложениям отнеслись без особого энтузиазма. Через некоторое время голландцы и бельгийцы обросли и другими дилерскими связями, а про "эксклюзивного" Пашкова и думать забыли. Вспомнить о нем пришлось, когда выяснилось, что предприниматель зарегистрировал торговые знаки Groot и Mortier на свою компанию (обе европейские фирмы не имеют в России своего офиса). Мало того, оказалось, что в 2004 году "Гурман" организовал таки производство паштетов под маркой Groot, выдав лицензию некой московской фирме "Гроот", а в 2005-м - паштетов Mortier в Калининградской области, предварительно оповестив рынок, что получил лицензию фирмы Mortier на соответствующее производство.

Ян Свагерман, президент компании Groot: "Это - лжефранчайзинг, к нам эта калининградская продукция не имеет никакого отношения, к тому же она не выдерживает критики по стандартам качества. Паштеты производятся в колхозе, работающем якобы под опекой общества инвалидов. Когда мы обратились к Руслану Пашкову за разъяснениями, выяснилось, что производство, оказывается, налажено для того, чтобы соблюсти "наши взаимные интересы в России". В чем эти интересы состоят, мы так и не поняли. В палате по патентным спорам мы в январе 2005 года отстояли свою торговую марку. Пашков может еще год оспаривать это решение, но судиться он будет уже не с нами, а с государством".

Руслан Пашков считает, что у него есть своя правда: "Многие западные компании относятся к нам как к папуасам! Да и вообще, в том, что многие компании лишились своих торговых марок, они сами же и виноваты - надо было думать о необходимости защиты, а не пускать все на самотек. Поймите и нас - мы занимались тем, что за свой счет открывали для Запада свой рынок: "прописывались" в розничных торговых сетях, защищали интересы поставщиков, организовывали совместное производство. Мы были крупнейшим продавцом Groot и Mortier - они нам многое обещали и ничего из обещанного не выполнили".

Валерий Медведев: "Пираты всегда пользуются возможностью застолбить торговую марку и потом предъявлять претензии ее истинному владельцу"

Валерий Медведев, управляющий партнер юридической фирмы "Городисский и партнеры": "Пираты всегда пользуются возможностью застолбить торговую марку, чтобы потом предъявлять претензии ее истинному владельцу. Очень часто эти события вызваны рассогласованием между производителем и дистрибутором. Они не находят общего языка, и в конце концов дистрибутор регистрирует марку на себя и пытается перекрыть канал производителю".

Любопытно, что сама торговая марка "Гурман" многократно перепродавалась. А владелец марки Руслан Пашков теперь, в свою очередь, пытается отстоять свои права на нее - он с готовностью показал корреспонденту "Денег" длиннющий список известных (таких как "Балтимор") и не очень производителей, использующих слово "гурман" в качестве товарного знака.

Стоит отметить, что теоретически предметом разборок могут стать не только действующие, но и "брошенные" когда-то брэнды - в том числе торговые марки предприятий из царской России, СССР и "братских социалистических стран", а также компаний, переименовавшихся или прекративших свое существование в более позднее время. Здесь могла бы возникать любопытная юридическая коллизия: регистрация брошенного знака - это законно? И если да, то на каких основаниях? Но коллизия эта чисто умозрительная. "Брошенную" марку, конечно, подобрать можно, но свободных "брошенных" марок сегодня просто нет - как правило, брэнд при закрытии бизнеса продается как нематериальный актив.

Сергей Зуйков: "Я в свое время интересовался судьбой брэнда Gold Star, который когда-то был заменен на LG. Оказалось, что им так и владеют корейцы. Любопытна также судьба брэнда Hershi. В свое время голландцы выпускали прохладительные напитки под этой маркой и активно ее пиарили, а потом вдруг резко прекратили производство. Я думаю, что они выпускали у нас херши незаконно и вступили в конфликт с владельцем брэнда Hershey`s - американской кондитерской компанией. Я также подозреваю, что современные водка "Шустов" или ресторан "Дурдинъ" тоже имеют очень отдаленное отношение к известным когда-то брэндам. Что же касается знаменитых когда-то советских, болгарских и тому подобных марок, то почти все они так или иначе сегодня используются, свободных брэндов среди "брошенных" практически нет. У меня, правда, на примете есть один очень хороший брэнд, но я вам его не назову - как раз им я сейчас и занимаюсь".

Цена подвешенного брэнда

По неподтвержденным данным, Руслан Пашков предлагал своим западным партнерам приобрести у него права на их же собственные торговые марки в России, но порядок сумм - сотни тысяч долларов - европейских производителей деликатесов не устроил. Примерно столько же просили у японского концерна Akai, но и тут сделка не состоялась.

Локальные брэнды вроде того же "Гурмана" стоят дешевле - до $40 тыс. Марка "из словаря" (брэнд не раскручен, но слово хорошее), зарегистрированная по нескольким товарным классам, оценивается в $5-6 тыс. Как уже говорилось, почти весь орфографический словарь запатентован. Например, многие из используемых или "спящих" названий кондитерских изделий принадлежат фирме ветеранов-афганцев "Май" (подобные продавцы напоминают мне архивариуса из "12 стульев", который впарил отцу Федору гарнитур генеральши Поповой). 
Схема перехвата брэнда в общих чертах выглядит так. Продвинутый в патентных делах юрист ищет в базе данных Роспатента и в западной прессе крупные компании, которые предположительно могут открыть в обозримом будущем бизнес в России. Это могут быть известные фирмы, не имеющие в России собственного офиса, у которых доля российских продаж в общем объеме не превышает 1-2% - очень часто подобный экспорт в Россию бывает "серым" и даже "черным". Если у торговой марки нет международной регистрации, включая Россию, то юрист записывает этот брэнд на себя в английском и русском варианте написания. Если есть - пытается сначала доказать, что брэнд в России не используется в течение трех лет, и в случае успеха, опять же, регистрирует его на себя с целью дальнейшей продажи. Надо сказать, что до 2002 года в законе о товарных знаках указывался другой контрольный срок - пять лет, то есть теперь шансов перехватить брэнд стало значительно больше.

Доказательством использования брэнда считается документация, подтверждающая факты производства либо продаж на территории России. Что может стать большой проблемой для компаний, не имеющих в России официального представительства, или для тех, у кого эта документация находится в беспорядке. Юрист из Groot рассказал корреспонденту "Денег", как вся компания чуть ли не на руках носила пожилую сотрудницу, которая, как выяснилось, бережно хранила все важные документы, начиная с 1993 года. Если бы не она, Groot не смогла бы доказать факт своей коммерческой деятельности в России, и компании просто не удалось бы отбиться от Руслана Пашкова.

Торговец брэндами, понятно, никакой организацией производства не занимается - он просто предлагает купить ту или иную всем известную марку тому или иному малоизвестному профильному производителю. Тем не менее этот бизнес достаточно рискованный, ведь очень много денег уходит на регистрацию патентов, которые могут и не выстрелить.

Сергей Зуйков, говоря о затратах, сообщил, что каждая операция по захвату торговой марки обходится ему в $10-15 тыс. (в зависимости от стоимости брэнда сумма, по его словам, может увеличиться и до $100 тыс.) Собственно пошлина обходится всего в $300. Однако в список расходов попадают также доплата за каждый класс продукции или услуг, по которому регистрируется торговая марка, вознаграждение патентному поверенному и проч., так что регистрация в целом стоит $1,5-2 тыс. Еще не так давно расценки были куда меньше - 300 руб. за регистрацию плюс 50 руб. за каждый дополнительный класс, и именно в этот период продавцы брэндов регистрировали все, что только попадалось под руку.

По неофициальным данным, около половины затрат продавца брэндов уходит на поощрение специалиста Роспатента, который может притвориться "чайником" - закрыть глаза на известность атакованной торговой марки и провести экспертизу так, как нужно клиенту.

Стоит отметить, что с аналогичными проблемами сталкиваются и крупные российские компании, работающие на экспорт. К примеру, компания "Сладко", производящая кондитерские изделия, на Украине столкнулась со своим двойником, который зарегистрировал эту торговую марку на себя, как только узнал, что "Сладко" намерена развернуть рекламную кампанию в братской стране. Марку у предприимчивых украинцев пришлось выкупать.

Марина Богданова: "Самой главной проблемой считаю противоречие между понятиями "товарный знак" и "фирменное наименование"

Средства защиты

Российское законодательство постоянно реформируется. Тем не менее дыры в законодательстве, позволяющие успешно заниматься патентным рэкетом, остаются. Как не попасть в серию затяжных судебных процессов, можно ли исключить саму возможность выкупа собственного товарного знака?

Марина Богданова, директор московского офиса юридической компании "Усков и партнеры": "Я полагаю, что крупным фирмам или брэндам следует отбиваться через свою "общеизвестность" - такая норма предусмотрена в статье 19 закона "О товарных знаках". Согласно ей, общеизвестные знаки не могут быть использованы ни в одной из существующих товарных групп, даже если владелец этого знака не озаботился регистрацией. То есть если знак Coca-Cola будет признан Роспатентом общеизвестным, то какой-нибудь ПБОЮЛ шить трусы или торговать семечками под этой маркой не сможет ни в коем случае - общеизвестность распространяется на все классы товаров. Тем не менее, процедура обычной экспертизы при регистрации товарного знака не идеальна. Эксперт может и не знать о существовании крупной компании. Или делать вид, что ничего о ней не знает".

Вот вам и почва для патентного рэкета и коррупции - вывод очевиден, и это объективная реальность. Однако специалисты Роспатента прокомментировать это умозаключение корреспонденту "Денег" не смогли (или не захотели), сыграв с ним в обычный бюрократический футбол. А жаль.

Марина Богданова: "Если сравнивать патент с автомобильной сигнализацией, то можно вспомнить, что на "Мерседес" ставится дорогая сигнализация, а на "Запорожец" - дешевая. Если у вас небольшая фирма, выпускающая локальный продукт, то вам, конечно, достаточно зарегистрировать товарную марку на этот продукт лишь в той стране, где вы проживаете, и в одном товарном классе. Если же вы - транснациональная компания, то, разумеется, стоимость защиты от пиратов резко возрастает - по-хорошему, нужно регистрировать товарную марку во всех значимых для вас странах мира и по всем товарным классам. Чтобы упростить всю эту процедуру, существует так называемое Мадридское соглашение, подписанное странами Европы, Россией и США, - участие в нем позволяет платить за всемирные права централизованно, без лишней волокиты".

Любопытно, что защитить себя патентами пытаются не только компании, но и видные фигуры гламурного истеблишмента. К примеру, певицы Алла Пугачева и Лариса Долина зарегистрировали на себя торговые марки "Алла Пугачева", "Алла Борисовна" и "Лариса Долина" в 11 из 42 товарных классов. Понятно, что они могут петь без опаски и в отсутствие патента, но зато такая регистрация поможет им защитить свои права в сфере, скажем, производства туалетной бумаги. Проблема здесь в том, что в этом случае Алла Пугачева должна будет сама наладить выпуск этой самой бумаги - иначе через три года брэнд "Алла Борисовна" можно будет у нее отобрать как неиспользуемый.

Здесь можно упомянуть также писателя Игоря Волгина, который уже нажил себе двойника, поскольку не запатентовал вовремя свои имя и фамилию.

Эксперты и участники патентных войн единодушны в том, что российское патентное законодательство далеко от совершенства. Однако перспективы его развития оценивают по-разному.

Марина Богданова: "Самой главной проблемой в существующем патентном законодательстве я считаю противоречие между понятиями "товарный знак" и "фирменное наименование". К примеру, Sony - это фирменное наименование, а название Play Station, под которым эта фирма выпускает игровую приставку, - товарный знак. Так вот, закона о фирменных наименованиях не существует вовсе. Еще одна дыра в нынешнем законе - любая фирма может претендовать на любой общеизвестный знак, если он таковым формально не признан. Тем не менее я думаю, что патентные войны постепенно сходят на нет, поскольку наше законодательство приближается к общемировому. Эксперты в Роспатенте стали более квалифицированными, они понимают, с кем имеют дело".

Валерий Медведев: "В США какой-нибудь местный ПБОЮЛ не может зарегистрировать на себя, к примеру, марку "Форд" - пиратские регистрации там исключены. Если наша патентная система в корне не изменится, то по-прежнему будет торжествовать принцип "кто первый, тот и прав". И, значит, патентный рэкет никуда не исчезнет".

В последнем уверен Сергей Зуйков, который ведет переговоры о продаже очередной известной марки ее зарубежному владельцу - Starbucks: "Starbucks собиралась открыть бизнес в России, но мы их опередили. В сентябре планируется появление первой кофейни Starbucks - но к оригинальному Starbucks она не будет иметь никакого отношения. Раньше меня спрашивали, участвую ли я в этом проекте? Хочу заявить: да, участвую, это я зарегистрировал и продаю этот товарный знак!"

Источник: журнал "Коммерсантъ-Деньги" 

http://www.advertme.ru/znaki/9

Патентный рэкет - благо или зло

Производители и поставщики все чаще сталкиваются с так называемыми патентными сквоттерами – малоизвестными компаниями, которые предъявляют свои права на используемый патент или товарный знак.

 

Формально закон на стороне правообладателей, даже если они не имеют никакого отношения к самому изобретателю и откровенно выуживают у производителя деньги. Например, один из участников рынка признался «Ф.», что имеет патент на тару, а потому в один прекрасный момент может предъявить иск к производителям или даже поставщикам чашек, ящиков, коробок и т.д. В свое время Роспатент зарегистрировал товарный знак «интернет», позволив некой компании требовать «отступные» со всех фирм, использующих название глобальной сети в своих наименованиях (позже регистрация была аннулирована).

Но некоторые специалисты отрасли находят полезное в деятельности «патентных сквоттеров». Ведь они стимулируют создателей и производителей внимательно относиться к защите своей промышленной и интеллектуальной собственности.

А у нас в Союзе ВАЗ, а у вас? Подобным персонажам обязана появлением марка Lada, которая сейчас красуется на борту болида «Формула-1». Когда Волжский автозавод планировал начать экспорт своей продукции в страны СЭВ, выяснилось, что в Чехословакии неким лицом зарегистрирован товарный знак «Жигули» и без соответствующих «отступных» продавать советские машины оно не позволит. По­этому, вспомнив историю появления марки Mercedes, экспортные «вазы» назвали «Ладой». По легенде – в честь дочери генерального директора автозавода.

Спор уже о корейских автомобилях сейчас рассматривается в арбитражном суде Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Некая американская компания предъявила патент на полезную модель – «листовой материал», которая используется при производстве крыльев автомобилей Kia. Причем в качестве ответчика привлечен даже не завод, а дилер – ООО «Шувалово-Авто».

Президент Национального информационного центра Александр Потехин именует подателей подобных исков «троллями». Это компании, которые скупают перспективные патенты и потом фактически шантажируют добросовестных производителей: «Они приходят на территорию Российской Федерации со своими знаниями, умениями, навыками, перед которыми наша правовая практика совершенно беспомощна. Они уже здесь и они зарабатывают на нашей территории и зарабатывают без нас. Обычное пустячное дело в суде может в конечном итоге привести к тому, что на территорию Российской Федерации будет полностью запрещен ввоз продукции компании Kia», – отмечает он.

Однако некоторые участники рынка открыто поддерживают подобных сутяжников. Так, директор финансовой группы «Форвард капитал» Игорь Березовский убежден, что спор вокруг автомобилей Kia пойдет на пользу российской экономике. Ведь корейцам, скорее всего, придется платить американцам, а следовательно – цены на их автомобили возрастут, что автоматически поддержит отечественного автопроизводителя. «Патентные киллеры учат нас прежде всего заботиться о безо­пасности бизнеса», – восклицает Игорь Березовский.

Частично с ним согласен и патентный поверенный Вадим Усков, который считает патентных троллей санитарами леса: «Безусловно, патентный рэкет – это нехорошо и нечистоплотно. Но сколько бы мы его не осуждали как явление, в основе любого патентного рэкета лежат глобальные ошибки в сфере «гигиены». «Тролли» наказывают тех, кто выходит на рынки, не регистрируя на них свои знаки».

А вот Виктор Наумов из международной компании Salans критически оценивает деятельность патентных сквоттеров: «Данное явление, несомненно, носит негативный характер. Но это неизбежная расплата за ценность актива, открытость информации о нем и наличие множества систем национальных регистраций. Наше законодательство и судебная практика не приспособлены для борьбы с этим явлением».

Песня о генерале Калашникове. Слабая защита российских изобретений – наследие прошлого. В СССР сам изобретатель получал только авторское свидетельство. По мнению патентного поверенного Владимира Хорошкеева, такая форма охраны не способствовала их внедрению и не стимулировала авторов двигаться дальше в сфере изобретательства: «Российскими владельцами патенты воспринимались как игрушки – можно повесить в парадной зале или в туа­лете. Только в последние два с половиной – три года, наконец, патентный документ стал рыночным инструментом. Причем стихийным – системы нет». Именно такая ситуация на руку «патентным сквоттерам».

Перед изобретателями и производителями стоит вопрос – как и что патентовать. Игорь Березовский убежден, что «до 90% принадлежащих российским резидентам патентов – макулатура. Например, на автомат Калашникова в России выдано более 80 патентов, которые ничего не стоят: кроме Ижевского механического завода их никто не вправе производить. Тогда как за рубежом он надлежащим образом не был защищен!».
Обратный пример – известный российский «изобретатель», у которого аж 16 тыс. патентов (всего их 140 тысяч). По словам Игоря Березовского, он имеет права на изготовления сосисок и мармелада, но в формуле с точностью до микрограмма описана концентрация всех ингредиентов. Такой патент тоже ничего не стоит – достаточно изменить состав хотя бы на грамм и можно производить товар, не спрашивая правообладателя.

А судьи кто? Разрешение споров в сфере защиты промышленной собственности требует от судей особой подготовки – не только юридической, но и технической. Специалисты отрасли рассчитывают на создание специализированного патентного суда, которые существуют во многих странах мира (в том числе в Германии и Белоруссии). Их надежды оправданны – в прошлом году поручение разработать соответствующий законопроект дал президент Дмитрий Медведев.

В то же время единой концепции подобного суда пока нет. Например, неясно, сколько должно быть инстанций? В качестве негативного примера Вадим Усков приводит белорусский опыт: «Есть специальная коллегия, рассматривающая в Верховном хозяйственном суде все споры в области интеллектуальной собст­венности. Патентный суд – первая и единственная инстанция. Поэтому и подозрения в коррупции, и многочисленные нарушения европейской конвенции. Немецкий патентный суд – совершенно другая модель, но где мы найдем специалистов, деньги, людей?»

Олег Тиньков о проблемах регистрации брэндов:
finansmag.ru/95133

http://www.finansmag.ru/articles/70992

10.03.2012  EFF, CCIA и Red Hat призывали Верховный Суд США пересмотреть критерии патентования ПО

Некоммерческая правозащитная организация Electronic Frontier Foundation (EFF), ассоциация Computer and Communications Industry Association (CCIA) и компания Red Hat обратились в Верховный Суд США с настоятельной просьбой выработать дополнительные критерии патентоспособности программного обеспечения и изобретений в компьютерной области. Упомянутые организации просят Верховный Суд прояснить точку, начиная с которой идея становится достаточно абстрактной для того, чтобы её можно было бы запатентовать, и утверждают, что текущее законодательство противоречиво, запутано и тормозит прогресс в области Интернет-технологий и компьютерной области в целом.

Базой для данного обращения стал судебный процесс "Ultramerical v. Hulu". В данном деле компания Ultramercial, специализирующаяся на online-рекламе, предъявила иск видеосервису Hulu и игровому провайдеру WildTangent, утверждая, что те нарушили патент США за номером 7,346,545. Патент определяет способ показа online-рекламы перед отображением контента, защищённого авторским правом. По итогам иска абстрактная идея была признана патентоспособной, на основании того, что для неё имеется готовая реализация в Интернет (другими словами, суд признал, что если взять не подлежащую патентованию абстрактную идею и реализовать на её основе что-то в Интернет, то такая идея перестаёт быть абстрактной).

Апелляционный суд федерального округа Вашингтон отказал в повторном слушании, поэтому теперь EFF, CCIA и Red Hat обращаются уже в Верховный Суд с просьбой повторно рассмотреть иск и дать обратный ход этому опасному делу, которое только ещё больше запутывает стандарты, описывающие то, что является слишком абстрактным для патентования. Суд федерального округа признал в этом деле, что "сама по себе идея, что рекламу можно использовать как одну из форм монетизации - абстрактна", но также нашёл, что когда "есть основания полагать", что эта идея потребует "запутанного и сложного программирования" - то в таком случае эта идея более не является абстрактной. Дело ещё больше запутывается тем, что недавно Суд федерального округа постановил, что привязка абстрактного изобретения к компьютеру не значит, что это изобретение перестаёт быть достаточно абстрактным и поэтому недопустимым для патентования.

В своём заявлении упомянутые организации выражают опасение, что решение может сделать возможным патентование абстрактных идей, ранее не подлежащих патентованию, с помощью использования этих идей в Интернет. Но проблема дела Ultramercial кроме того ещё и более конкретна и неотложна, поскольку после известного дела Бильски суды продолжают запутывать стандарт, определяющий подлежащие патентованию материалы. Как следствие, ни судебные эксперты ни широкая публика на сегодняшний день не могут понять, когда компьютерные изобретения подлежат патентованию, а когда - нет. Ситуация порождает крайнюю юридическую неопределённость как для патентодержателей так и для программистов и проектировщиков ПО, которые могут стать ответчиками по патентным делам. Мы надеемся, говорится в заключении, что Верховный Суд согласится пересмотреть и отменить это опасное решение, и будем продолжать борьбу против патентной угрозы, вредящей инновациям.

http://www.opennet.ru/opennews/art.shtml?num=33311

Google резко повысила затраты на лоббирование

24.04.2012

Корпорация Googleв первом квартале этого года потратила рекордную сумму на лоббирование — 5,03 миллиона долларов. Это больше, чем выделили на продвижение своих интересов в госорганах США Apple, Facebook, Amazonи Microsoftвместе взятые. Так, расходы интернет-гиганта на лоббирование выросли на 240% по сравнению с январем-мартом 2011 года, пишет TheNewYorkTimes.

Если Google продолжит тратить в таком же темпе, то по итогам года она войдет в десятку компаний с самыми большими расходами на лоббизм. Если взять в расчет цифры за 2011 год, то интернет-гигант может обогнать всю табачную индустрию (17,07 млн долларов, данные Open Secrets), а также инвестбанки JPMorgan Chase, Wells Fargo и Citigroup вместе взятые (18,67 млн).

Для сравнения, Apple в течение первых трех месяцев 2012 года потратила на лоббирование всего 500 тысяч долларов, Amazon — 870 тысяч долларов, а Microsoft — 1,79 млн долларов. Крупнейший интернет-поисковик в I квартале также обогнал оператора связи Verizon Wireless с 4,51 млн долларов.

Как отмечает газета, большая часть расходов Google связана с антипиратскими законопроектами SOPA и PIPA, которые могут ограничить свободное распространение информации в Интернете. Интернет-гиганту, вероятно, также пришлось воздействовать на законодателей и регулирующие органы, когда он ввел новую редакцию пользовательского соглашения и обходил настройки конфиденциальности браузера Safari.

Также по теме:
Facebook продвинет "своих" кандидатов в органы власти США
Google и Facebook заплатили лоббистам рекордные суммы
Пиаром Facebook займется бывший пресс-секретарь Билла Клинтона

http://www.vesti.ru/doc.html?id=778791&;cid=780

android-googleGoogle обвинил Microsoft и Nokia в пособничестве "патентным троллям"

01.06.2012

Компания Google подала против Nokia и Microsoftиски в антимонопольные органы Европейского союза, сообщает The Wall Street Journal.

Недовольство у Google вызвала сделка Microsoft и Nokia с канадской компанией Mosaid Technologies. Альянс передал Mosaid права на две тысячи своих патентов и патентных заявок; соглашение было заключено в 2011 году.

У Mosaid Technologies при этом нет собственных разработок; компания занимается только вопросами торговли патентами и защиты прав на интеллектуальную собственность. Из-за этого Google назвала Mosaid "патентным троллем".

Google опасается, что Mosaid задействует полученные патенты в исках против производителей устройств на Android. По мнению компании, это может привести к росту цен на телефоны, а также к тому, что производители под страхом юридического преследования откажутся от Android в пользу Windows Phone.

"Nokia и Microsoft вступили в сговор с целью поднять цены на мобильные устройства, - говорится в заявлении Google. - Они создают "патентных троллей", поступаясь данными ранее обещаниями".

Блог The Verge отмечает, что, с точки зрения Google, 1200 из 2000 полученных Mosaid патентов описывают технологии, важные для развития мобильной индустрии. Такие патенты, по правилам, лицензируются на "разумных и недискриминационных" (FRAND) основаниях.

Представители Nokia пока не прокомментировали ситуацию, в то время как представители Microsoft в интервью The Wall Street Journal заявили, что Google тоже была замечена в удержании прав на "важные" патенты. "Она (Google - прим. "Ленты.ру") жалуется на монополию в индустрии смартфонов, а сама контролирует более 95 процентов рынка мобильного поиска и рекламы", - говорится в заявлении.

Nokia и Microsoft заключили соглашение о сотрудничестве в 2011 году. Nokia начала выпускать смартфоны Lumia на базе операционной системы Windows Phone. Эта ОС конкурирует на рынке с разрабатываемой Google системой Android.

По оценкам исследовательской компании IDC, доля мобильных операционок Microsoft на рынке составляет порядка 2,2 процента, в то время как доля Android равна 59 процентам.

Решение по делу Oracle против Google окажет положительное влияние на всю экосистему Linux

08.06.2012

Недавнее решение суда по иску Oracle против Google, вызванного использованием Java-технологий в платформе Android, стало хорошей новостью для Linux-сообщества. Положительных аспектов у этого события очень много, считает Кит Бергельт (Keith Bergelt), исполнительный директор организации Open Invention Network (OIN). OIN была основана в 2005 году для формирования портфеля патентов, который можно было бы использовать с целью защиты экосистемы Linux от патентных исков. Данный портфель патентов используют все члены OIN на основе бесплатного лицензирования. Среди членов-учредителей OIN - IBM, Novell, Philips, Red Hat и Sony.

В 2007 году компания Oracle лицензировала патенты OIN, таким образом согласившись не использовать патенты против среды на основе GNU/Linux, включая своих конкурентов MySQL и PostgreSQL, в тех случаях, когда они используются в составе систем GNU/Linux. Позже в том же году в качестве владельца патентов, к организации присоединилась и Google. Учитывая, что как Oracle, так и Google являются членами OIN, может возникнуть вопрос, почему вообще дело всё-таки дошло до суда. Но поскольку проблема не касается непосредственно кода ядра Linux, то дело не входит в компетенцию этой организации.

Одним из положительных итогов судебного разбирательства между Google и Oracle, получившим широкий общественный резонанс, является то, что общественность начинает оказывать противодействие патентным искам и люди ищут альтернативы. Также указывается на то, что недавно OIN приобрела по сильно заниженной цене портфель патентов, покрывающих 80-90 процентов функциональности, используемой web-компаниями в своих продуктах. Продавцы этих патентов обеспокоились относительно того, как смогут использовать эти патенты "патентные тролли". Так что компании беспокоятся не только о денежной выгоде, продавая патенты OIN - они видят отрицательные стороны или потенциальные негативные последствия продажи патентов просто по самой высокой цене или тем организациям, которые планируют наживаться на судебных процессах.

OIN также старается выстроить защитную систему для разработчиков и организаций, которые не желают иметь никаких дел с патентами. в рамках инициативы "Защитники Linux" (Linux Defenders) производится сбор фактов более раннего применения технологий и зафиксированных ссылок и высказываний, относящихся к ключевым функциям и процессам Linux. В дальнейшем данные факты можно будет применить для определения первенства разработки при атаке патентных троллей. "Возникшее вокруг инициативы Защитники Linux сообщество в чём-то крайне прогрессивно и в чём-то антагонистично по отношению к патентам. Мы предоставили им инструмент, отвечающий их взглядам и философии, который можно рассматривать как анти-патент", сказал Бергельт.

Руководитель OIN сравнил ситуацию с той, которая в своё время возникла в нише телекоммуникационных компаний, производящих сетевое оборудование, которые в своё время поняли, что кросс-лицензирование и свободная дорога для инноваций приносит гораздо больше выгод. Тот же подход прекрасно работает и с Linux, учитывая его центральную роль в индустрии, и в итоге всё это начнёт работать в интересах настоящих инноваторов, а не патентных троллей.

  1. Главная ссылка к новости (http://www.theregister.co.uk/2012/06/05/...)

http://www.opennet.ru/opennews/art.shtml?num=34022

HTC выиграла суд у Apple

05.07.2012

Тайваньская компания HTC выиграла суд в Лондоне. Истец - Apple - утверждала, что HTC нарушила ее права на 4 патента, используемые в мобильных устройствах.

Cпорные патенты описывали технологии разблокировки гаджетов с помощью определенного жеста на сенсорном экране (slide-to-unlock), использования мультиязычной клавиатуры, работы с изображениями и элементами экрана. Патент на технологию slide-to-unlock является предметом споров между Apple и другими участниками рынка: Samsung Electronics и Motorola Mobility.

Представители Apple отказались от комментариев. HTC восприняла постановление положительно, заявив, что оно подтверждает, что претензии Apple к HTC необоснованы. "Мы разочарованы тем, что Apple предпочитает соревноваться в суде, а не на открытом рынке", - посетовал пресс-секретарь HTC.

Высокий суд Лондона постановил, что патенты, описывающие технологии "мультитач" и другие особенности ПО iPhone, не являются действительными из-за крайне нечетких и расплывчатых формулировок.

Американская компания пыталась перекрыть доступ тайваньской на свой родной рынок. В июле 2011 г. HTC признали виновной в нарушении двух патентов Apple, но позже запрет на ввоз был снят.

http://www.vestifinance.ru/articles/13873

61% всех патентных разбирательств в США инициированы патентными троллями

13.12.2012

Коллин Чейн (Colleen Chien), профессор права Университета Санта Клара, опубликовала результаты исследования изменения специфики патентных разбирательств в США. В результате был сделан неутешительный вывод, что большинство патентных дел инициируются патентными троллями, которые ничего не производят и не изобретают, а лишь используют заработок на приобретённой интеллектуальной собственности в качестве бизнес-модели. Если пять лет назад патентные тролли фигурировали в 23% дел, в прошлом году число таких дел выросло до 45%, а в нынешнем году докатилось до отметки 61%.

Ситуация выглядит угрожающей, с учетом того, что атаке патентных троллей, не вкладывающих денег в создание технологий, подвергаются прежде всего небольшие стартапы, нацеленные на создание новых технологий. Исследование показало, что среди стартапов к которым предъявлены патентные иски, 35% компаний, получивших от 50 до 100 млн долларов и 20% компаний, достигших финансирования в 20-50 млн долларов. При этом статистика не охватывает патентные дела, решённые без доведения до судебного разбирательства. По оценке Коллин Чейн только одно из нескольких сотен дел (показатели варьируются от 1:100 до 1:307) доводится до суда, остальные решаются путем внесудебного соглашения о выплате отчислений.

 Главная ссылка к новости (http://www.reuters.com/article/2012/12/1...)

http://www.opennet.ru/opennews/art.shtml?num=35589

Интересная статья? Поделись ей с другими:

Комментарии   

 
#11 Guest 10.04.2015 16:08
Комментарий был удален администратором
 
 
#10 Guest 09.01.2015 20:50
Комментарий был удален администратором
 
 
#9 Guest 06.02.2014 05:26
Комментарий был удален администратором
 
 
#8 Guest 02.02.2014 00:08
Комментарий был удален администратором
 
 
#7 Guest 25.01.2014 19:56
Комментарий был удален администратором
 
 
#6 Guest 22.01.2014 17:44
Комментарий был удален администратором
 
 
#5 Guest 20.01.2014 01:56
Комментарий был удален администратором
 
 
Игоряшка
0 #4 Игоряшка 19.06.2013 10:48
Надо же! Этот Смаль и тут отметился! Без мыла в жопу пролезет, адвокатишка-кид ала! Дураки те, кто пользуется его услугами. Как и я, впрочем. Ибо имел "щастье" отдать ему последние деньги. А он кинул!
Цитировать
 
 
Вадим
0 #3 Вадим 26.12.2012 09:18
Сам изобретатель(20 00 шт)интересная статья!
Цитировать
 
 
юРА
0 #2 юРА 11.12.2012 10:00
Патриарх Кирилл в интервью каналу Россия: "...В каком-то смысле мы Церковь Кирилла и Мефодия. Они вышли из просвещенного греко-римского мира и пошли с проповедью славянам. А кто такие были славяне? Это варвары, люди, говорящие на непонятном языке, это люди второго сорта, это почти звери. И вот к ним пошли просвещенные мужи, принесли им свет Христовой истины и сделали что-то очень важное — они стали говорить с этими варварами на их языке, они создали славянскую азбуку, славянскую грамматику и перевели на этот язык Слово Божие." Он почти дословно повторил Геббельса: «Славяне, будучи этническими ублюдками, не способны воспринять и нести великое наследие Арийской расы, и вообще славяне не годятся для того, чтобы быть носителями культуры. Они не творческий народ, это стадные животные, а не личности, совершенно не приспособленные для умственной деятельности» (Пауль Йозеф Геббельс, 1942, «Дневники»). Славянские деревни в Германии. видео "Великая Тартария" СЛАВЯНСКИЕ СЕМЬИ САМЫЕ СЧАСТЛИВЫЕ!!!
Цитировать
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Список Материальное оружие

Список видео